Почему керамическая студия в Москве называется в честь района Токио? Потому что Асакуса — это район, где керамика была обычным городским ремеслом. Её жгли прямо на берегу реки, в маленьких мастерских — черепицу, посуду, жаровни и котиков. Нам такая керамика нравится больше всего.
Асакуса — это северо-восточный угол центрального Токио, берег реки Сумида. Часть «ситамати», нижнего города: наверху, на холмах, жили всякие самураи и аристократы, а внизу, у воды — торговцы и ремесленники. Узкие улочки, храмы, лавки и мастерские, всё маленькое и плотное.
Район Тайто, северо-восток центрального Токио, у реки Сумида
Чо там было
Начинается всё с рыбацкой байки седьмого века. Двое братьев вытащили из Сумиды сеть, а в ней вместо рыбы — статуэтка бодхисаттвы Каннон. Братья вернули её в реку, но она упорно вылавливалась обратно, и намёк пришлось понять: для статуэтки построили храм Сэнсо-дзи. Сейчас это старейший храм Токио.
Потом в Имадо, на северо-восточном краю Асакусы, нашли хорошую глину — прямо на берегу Сумиды. А где глина, там и печи: рядом с копями стали жечь керамику.
В период Эдо в соседнем Курамаэ стояли государственные рисовые склады — рисом выплачивали жалованье самураям. Посредники, менявшие рис на деньги, быстро разбогатели, а гулять ходили в Асакусу. Район оброс театрами, чайными и лавками, а следом подтянулись ремесленники: веера, гребни, нэцкэ, керамика.
Керамика имадо-яки
Имадо — это квартал в пятнадцати минутах пешком от Сэнсо-дзи, вверх по течению Сумиды. Керамику там начали жечь ещё до того, как Эдо стал столицей сёгуната: глину копали прямо на берегу, обжигали при низкой температуре и делали всё, что нужно городу — черепицу, посуду, горшки, хибати (жаровни, которыми грелись дома), курильницы и глиняные игрушки. Всё это вместе называется имадо-яки (今戸焼).
Имадо-яки — это простая глина, простые формы, обычные вещи для обычных людей. К концу периода Эдо в Имадо работало около пятидесяти мастерских, а их печи с дымками попали в гравюры Хиросигэ и Куниёси — как часть пейзажа, наравне с рекой и мостами.
Хиросигэ, «Черепичные печи и переправа Хасиба на реке Сумида», 1857 год. Тот самый дым из печей.Куниёси, «Асакуса Имадо», 1830-е годы. Гончары у печей, на заднем плане Фудзи.
А ещё в Имадо слепили первых манэки-нэко (招き猫). Как именно — легенды не сходятся, и обе версии хороши.
По одной, у стариков, лепивших глиняные игрушки при Сэнсо-дзи, кошка задавила соседскую птицу, устыдилась и утопилась в колодце. А потом явилась хозяйке во сне, извинилась и пообещала впредь беречь дом и вылечивать любые болезни. Старики слепили кошку из глины. И когда в доме кто-то занемог — помолились ей, и хворь как рукой сняло.
По другой, бедняк из Имадо тянул на себе больного отца и однажды в шутку сказал кошке: если есть за что благодарить — помогай. Кошка исчезла. С той ночи отец стал говорить, что она приходит и садится ему на больное место, и боль уходит; вскоре он и правда поправился. История об этом разошлась, и к нему явился покупатель: продай кошку, а не хочешь — сделай хоть глиняную. Мужик слепил, дело пошло, он разбогател — а кошка так и не вернулась. Он насыпал ей курган и заказал поминальную службу.
Так или иначе, котиков продавали у ворот храма — и так успешно, что они попали в городскую летопись 1852 года, на гравюру того же года, а потом и в археологические находки. Это самое раннее документированное появление манэки-нэко. На спине у них стоял знак 〇 с 〆 — «удача поймана и не убежит». Правда, сидели первые котики боком: привычная поза «лапой вперёд» приехала позже с запада Японии.
Дальше — как обычно: город рос, спрос падал, землетрясение 1923 года и бомбардировки 1945-го добили мастерские, и гончары перебрались за реку. Сегодня в районе остался один действующий мастер имадо-яки — Сирай Юитиро, шестое поколение семьи. Керамические кварталы, увы, не вечны.
Так почему всё-таки Асакуса?
Потому что имадо-яки — очень близкая нам история. Не придворные династии керамистов с цеховыми рецептами, а маленькие городские мастерские, которые делали нужные людям вещи — вплоть до черепицы и котиков. Мы тоже маленькая городская студия, так что считайте это цеховой солидарностью.
А «Lab» — потому что мы айтишники, и наш способ любить керамику — это весы с точностью до миллиграмма, графики обжига и растяжки глазурей по двадцать баночек. Асакуса — это ремесло, Lab — это эксперименты. Вместе — то, чем мы и занимаемся.
